взрослые дети


Пожалей меня, мама! (письмо в редакцию)

Я знаю, что моя мама читает ваш журнал. Когда я прочитала статью «Тирания любви», то решила Вам написать, в надежде, что Вы опубликуете мое письмо, а она прочитает его и, может быть, хоть что-то поймет!

Мне 19 лет, я студентка, учусь нормально, без проблем. Да и в остальном проблем у меня нет, все хорошо. Но моей маме так не кажется. Она все время пытается наставить меня на «путь истинный», причем на тот, который «истинным» кажется ей. Больше всего обидно то, что сколько бы я ни старалась, я не могу ей угодить! Она всегда найдет, за что выругать, причем ругает, не подбирая выражений!

По ее словам, я законченная дрянь и проститутка, хотя я еще даже ни с кем не спала. Стоит мне задержаться немного вечером, как она все это выливает мне на голову. Все мои подруги – тоже проститутки по ее словам, а друзья – бандиты и наркоманы. Я, сдуру, ее познакомила как-то с парнем, который мне нравился, так она ему такого наговорила, что он от меня просто сбежал! И все она оправдывает своей любовью и беспокойством за меня. Хорошенькое беспокойство получается! А на людях она просто ангел, никогда не ругнется и интеллигенткой прикидывается!


Странные взрослые...

Я читаю Ваш журнал для того, чтобы понять своих родителей и взрослых вообще. Мне скоро восемнадцать, то есть я тоже уже взрослая, но чем старше я становлюсь, тем больше вопросов у меня появляется. Я читаю газеты, книги, журналы про воспитание детей в семьях. Все так понятно и правильно написано, а когда смотришь, что в жизни, думаешь, что взрослые сами никогда ничего не читали, потому что ведут себя и поступают они совсем не так, как сами же пишут и говорят.

В этом году я окончила школу и поступила в институт. Вся наша семья (у меня еще есть младший братишка) радовалась моему поступлению. И я, конечно, тоже, потому что чувствовала себя взрослой, студенткой.

Но начался учебный год, а в жизни ничего не изменилось, все, как в школе. То есть не совсем так. В институте нормально, там к нам относятся, как к взрослым людям, которые сами за себя несут ответственность, а дома нет. Мама по-прежнему требует отчета за каждый шаг, ругается, если я задержалась с друзьями, высчитывает, сколько времени мне нужно на дорогу из института и не верит ни одному слову. Отец старается не вмешиваться, но я даже иногда у него вижу сочувствие ко мне.


Горький хлеб

Воспитание – это та область, в которой каждый считает себя специалистом. А уж те, кто имеет детей, считают себя сведущими во всех вопросах детской психологии и педагогики. Понимание приходит со временем, когда появляются плоды воспитания, и далеко не всегда ожидаемые.

Когда пенсия уже не за горами, здоровье оставляет желать лучшего, а выросшие и давно живущие своими семьями дети навещают все реже и реже, многие люди начинают бояться на старости лет остаться одинокими, немощными и никому не нужными. Они переживают, что ставшие взрослыми, дети не захотят за ними ухаживать, как часто говорят - некому будет стакан воды подать.

Уважительное отношение к пожилым людям закладывается в раннем детстве. Банальная истина – что посеешь, то и пожнешь, подтверждается из поколения в поколение. Вымещая на ребенке свои обиды, обращаясь с ним сурово, и не всегда справедливо, не брезгуя телесными наказаниями и словесными унижениями, родители готовят себе на старость горький хлеб. Привыкший к несправедливости взрослого мира, ребенок будет глух к чужим страданиям, ведь когда он сам страдал, никто не приходил ему на помощь.


Вот такая история...

Эта история произошла довольно давно с моими соседями, молодой парой – Ниной и Олегом и Александрой Павловной, или Шурочкой, как мы ее звали, мамой Олега. Я приятельствовала с Шурой, жившей в соседнем доме, много лет, от нее самой я и услышала историю ее жизни, которую и хочу рассказать.

Родители у Шурочки умерли рано, и выросла она приемышем в чужой семье. Всегда много работала и совсем девчонкой прошла войну, знала, что такое холод и голод. Замуж Шурочка вышла за военного, родила ему сына Олега, много ездила с ним по свету. Муж никогда не болел, а скончался внезапно от сердечного приступа, так что поднимала сыночка она одна. Работала она на двух работах, да еще огород и дом - все было на ней одной.

Сын вырос и женился, и Александра Павловна всю себя посвятила молодой семье. Вскоре у Шурочки появились внуки. Сначала старшая, Катенька. Не бросая работы, Шура начала помогать детям, растить их первенца: вставала к ребенку по ночам, брала больничный лист и сидела с девочкой, когда та болела. Водила ее сначала в ясли, потом в детсад, а там и не заметили, как Катя пошла в школу. Вскоре Нина и Олег получили квартиру. А тут и внук Витенька подоспел. И началось все сначала.


Прошла жизнь...

Дети мне привезли на месяц внучку, а сами укатили в отпуск. Пришлось и мне отпуск взять, чтобы гулять и заботиться о малышке. Каждый день мы с Сонечкой гуляли в парке, в одном и том же месте. Ребенок играл с детьми в песочнице, а я сидела на скамейке и разглядывала прохожих. Эту пару я заметила сразу: обоим лет по 55-60, гуляют медленно, постоянно о чем-то разговаривают, а глаза так и светятся интересом друг к другу. Очень трогательно смотрелось. Потом вдруг они пропали, а еще спустя какое-то время стала приходить одна женщина, резко состарившаяся, с пустым взглядом. Она молча сидела на скамейке какое-то время, потом вставала и уходила. Сразу стало понятно, что произошло что-то нехорошее.

Однажды ее скамейка была занята, и она села на краешек моей лавочки. Тут подбежала Сонечка, что-то стала лопотать, потом показывать женщине свою игрушку. Я сказала, чтобы она не мешала незнакомому человеку, но женщина улыбнулась ребенку, ответив, что девочка не мешает. На следующий день мы снова встретились и поздоровались. Спустя какое-то время познакомились, стали разговаривать, а потом Зоя Ивановна, видимо, долго державшая все в себе, рассказала мне про свою жизнь. С ее разрешения я записала эту историю и решила рассказать вам. Наверное, потому, что на меня она произвела очень сильное впечатление, да и вдруг кому-то будет нужно прочитать, что можно сотворить со своей, да и с чужой жизнью.

«Я совсем недавно поняла, что нельзя свою жизнь на «потом» откладывать, а то может получится, как вышло у меня. По окончании педагогического института, в двадцать три года, я вышла замуж. С мужем мы прожили тридцать пять лет. Он был ученым, физиком. Всю жизнь он болел: уже вскоре после женитьбы врачи поставили ему страшный диагноз, сказали, что жить ему осталось не больше трех лет. Но он прожил еще тридцать два года, и только пять лет назад ушел из жизни.