Плыли радугой цветовые пятна окон, витрин, фонарей, растекались пестро по асфальту, чей тюлений лоск казался таинственным, и вместе был привычен, после снега, перешедшего в дождь.
Город переливался красиво – сам будто новогодняя ёлка, а до Нового года было чуть-чуть, совсем ничего…
Кто это идёт навстречу?
Ты стадион миновал, прошёл мимо белого здания школа с тёмными провалами пространства за нею, приближаешься к нему… или к ней…
Повернул, и, не приветствуя друг друга, пошли в одну сторону.
— Я сказка, которой не было, - послышалось.
Значит всё же она.
— И о чём же ты? – спросил.
— Сложно ответить. Меня же не было.
— Что ж, изо всех возможностей наиболее интересны именно не осуществившиеся.
Помолчали.
— Мне и самой занятно, как бы я могла воплотиться. Возможно, я была бы о драконах, об их республике, о том, как в горах поселилась целая колония мирных – особенно важно, что мирных – драконов, и как дракончики их зреют, точно виноград, только внутри расселин… Выбираются, шлёпаются… А старшие обсуждают, как устроить общую жизнь.
— Что-то такое уже было.
Красный мир светофора обыденной метаморфозой сделался зелёным, и пошли через дорогу, перед фарами машин, напоминающими драконьи глаза.
Витрина пестрела впереди, двери открывались и закрывались, люди заходили в магазин, и выходили с покупками.
— Или я была бы о том, как некто купил в магазине еды. Просто еды. Обыденный, почти ежедневный набор. А дома стал распаковывать – а там, среди пакетов – гномик. Представляешь?
— Очень хорошо представляю. Всегда мечтал о такой ситуации.
— Вот. И человек – естественно, одинокий – подружился с гномиком – весёлым и мудрым – любящим рассказывать сказки…
— Которых не было?
— В том числе…
Откуда-то послышалось…
— Слушай, мне это кажется?
— Что именно?
— Да вот – скрипки звучат…
— А…нет. Это зреет очередная сказка.
— Как дракончики?
— Ну да, в расселинах.
Декабрьские массивы тьмы нависали горными громадами, и в тёмном, несмотря на различную световую игру, пространстве вполне можно было вообразить расселины скал с дракончиками внутри…
Машины мчали.
Лента их изгибалась, пестрея, мелькая фарами, наползая плоским, плавным гуденьем.
— Или…
Но больше не с кем было говорить.
И я смотрю в перспективу – там гостиница, парковый массив, масса людей – и будто вижу удаляющуюся лёгкой походкой сказку – которой не было.
