ВСЮДУ СВЕТ (рождественская пьеска)

Проба пера
Проба пера

Ночлежка. Несколько кроватей. Тоська всклокочена. Растрёпана.

Тоська: Слышь, Машка, была ж бутылка…

Машка: Была – да сплыла.

Тоська: Ты что? Рождество же… как не отметить.

Машка: А разница тебе – Рождество, не Рождество. Лишь бы пить было.

Тоська: А сама-то…

Машка: Ладно тебе. Не прятала я бутылку. Выпили ж вместе, забыла что ль?

Тоська (в ужасе) : Выпили? Это когда же…

Машка: Да вчера и выпили. Дрыхла ж целый день. Всё забыла, дура…

Тоська (плаксиво) : Рождество же…

Машка: Что тебе до Рождества. Ты и не знаешь, что это такое.

Тоська: Как не знаю. Это – Христос родился…

Машка: Христос-Христос… Что тебе до него.

Тоська: Мне может и ничего… А вдруг ему до меня есть.

Машка: Ха-ха-ха…Прям скажешь…

Васильич ворочается.

Машка: Во, философ наш пробудился. Слышь, Васильич, у тебя бутылки нету?

Васильич: Ох-хо-хо… откуда ж у меня? Не можете без водки что ль?

Тоська: Я – не… не могу я …

Машка: Она говорит – Рождество. Мол, отметить надо – представляешь? Во – религиозная наша, ха-ха…

Васильич садится на кровати.

Васильич: А ты Машка не смейся. У каждого свой Христос.

Машка: Не-а, у меня нет.

Тоська (тихо) : А у меня есть…

Машка: Чего ж так пьёшь-то?

Тоська: А так… Может, быстрее к нему отправлюсь.

Машка: Это к кому? К Христу что ли?

Тоська: А ты не смейся. Нельзя.

Васильич: Ладно вам… А что Христос у каждого свой – это точно.

Машка: Какой же он у меня?

Васильич: Просто не знаешь ещё. Вот и смеёшься.

Тоська (мечтательно) : И праздник такой красивый… Помню… в городке, где жила… Храм – большой-большой, белый. И зелень, хвоя… И служба мерно-золотая идёт, поднимается куда-то выше… слёзки текут…

Васильич: Христос-то родился. Но, ежели, не родился в моей душе – что мне до того?

Машка: Говорю – философ.

Тоська: Васильич, а ты учился где?

Васильич: Было когда-то. Давно-давно. Это знаешь, как иногда снится что-то – и понимаешь, что ты ребёнок. А понимаешь потому, что земля близко.

Тоська: Так… это я про учёбу вроде… а ты про сны…

Васильич: Ну, я и говорю – далеко, будто во сне. И сны теперь редко снятся.

Машка (зевая) : А жаль, что бутылки нет…

Васильич: Ладно вам. Может, для того и нет, чтоб праздник прочувствовать. А то и так – пьянства было через край.

Дверь открывается. Входит человек среднего роста, одетый не по-зимнему – слишком легко. У него пакет. По виду человеку лет 30-35.

Человек: Здравствуйте.

Машка: Здрасть…

Васильич: Вы – новый?

Человек: Да. Но на несколько дней всего.

Тоська: А звать?

Человек: Да я просто – человек.

Машка: Ох, ты, да неужели? А мы, стало быть, лошади!

Человек (улыбается): Да нет, конечно. Имя? Оно было у меня. Но стало мне совсем неинтересно. Что имя? Просто несколько букв. Сущность человека пошире будет, не так ли?

Машка: О, и говорит интеллигентно. А обращаться к тебе как – человек?

Человек: Можно и так.

Васильич: Ладно, отстаньте от него. Садись, человек. Вот кровать.

Он вешает плащ на гвоздик у двери, проходит к свободной кровати, садится, у ног ставит пакет.

Машка: Слышь, человек. Выпить у тебя нет?

Человек: Есть. Рождество же.

Тоська: Вот видишь. Он понимает.

Машка: А по мне – Рождество, не рождество… Главное выпить…

Человек достаёт из пакета бутылку, пару нарезок.

Машка: О, и закусон…

Тоська (веселее) : Здорово же, да?

Васильич: А я не буду.

Тоська: И не надо. Нам больше достанется.

Подсаживаются к тумбочке. Машка и Тоська достают кружки, тарелки, вилки, хлеб. Человек наливает им.

Машка: А ты?

Человек: Я не буду.

Машка: Ой? Другим, стало быть, наливаешь, а сам?

Человек (улыбаясь) : Попил я, хватит…

Тоська: А как ещё жизнь-то забыть?

Человек: А зачем её забывать?

Тоська: А такая… что лучше не помнить.

Человек: И всегда была такой?

Тоська: Кажется, да. Хотя нет, было и другое что-то – светлое. Вот в городе, где в детстве жила… уж и названье не вспомню… Мама, отец… Вот и службу в храме вспомнила – светло, ярко… (выпивает).

Человек: А потом что случилось?

Тоська: Случилось. Понесла судьба по кочкам… Вот чтоб эти кочки не помнить и пьёшь.

Машка (выпив): И у меня то же самое. Тоська ещё городок какой-то вспоминает. А мне и вспомнить-то нечего. Чёрная муть какая-то. А выпьешь – и павлиньим хвостом расцветает всё…

Человек: Вот видишь, павлинов видела.

Машка: Ага. В детстве было. Только не помню – было ли детство, ха-ха.

Они снова пьют.

Человек: Было. И детство, и сейчас. И Христос родится в ваших сердцах.

Машка: Да неужели!

Васильич: И я им говорю – важно не то, что он когда-то родился, важно, чтоб он родился в нас. В наших сердцах.

Машка: Человек, а человек, а ты много другим помогал?

Человек: Иногда бывало. Иногда хотел помочь, а не мог.

Васильич: Я бы всем помог. А на деле и себе не могу. Вот и болтаемся в жизни, как…

Человек: Пейте пока. Пусть это подарит вам радугу.

Машка: Ага – павлиний хвост.

Пьют, закусывают. Человек достаёт новую бутылку.

Машка: А интересно б было вернуться в детство, а?

Тоська: Ишь чего захотела! К маме и папе…

Машка: Вот и пьём, человек.

Человек: А пить вам не страшно?

Машка: Не-а, весело. А вообще – да, иногда страшно…

Васильич: На той неделе напились, где только водку взяли, и давай буянить…

Машка: Ага, чернота какая-то полезла. Полезла – бесполезна.

Тоська: Ха-ха-ха… Ишь – рифмует.

Васильич (неожиданно): А я когда-то писал стихи.

Машка: Ты?

Васильич: Ну. Когда учился… что ли… Не помню ничего.

Машка (опьянев) : Жаль. А то бы почитал.

Человек: Может, у каждого есть стихи в сердце?

Машка: Не, у меня ничего не осталось…

Человек: Думаю – осталось.

Тоська: И у меня – ничего.

Человек: Вы просто так думаете. Посмотрите в окно. Как красиво снег мерцает. Разве не видите? Как чудесно он отливает синевою. В нём – драгоценные огни. Как в наших душах. А вон храм, подсвеченный снизу. Видите, как таинственно вздымаются языки света? Как ласкают они красный камень. Всюду свет – надо только его видеть.

Машка: Ага. Красиво за окном.

Тоська: Ну, Рождество же…

Человек: И водка – не помеха свету. И даже зло. Снег мерцает, убеляя все, что есть. Снег высвечивает наши души.

Васильич: Кха-кха… Я тоже писал о чём-то таком… возвышенном…

Человек: А возвышенное – вон оно рядом. И в нас…

Машка и Тоська засыпают прямо у стола. Васильич впадает в какой-то ступор. Он не видит, как человек уходит, оставляя что-то на тумбочке…

Александр Балтин


Коментарии

Добавить Ваш комментарий


Loading...

Вам будет интересно: