МУЗЫКА ЗВУЧИТ (почти пьеса)

Проба пера
Проба пера

Кухня старой коммуналки. Столики, плиты, тумбочки. Любка стоит у плиты, помешивая гуляш.

Любка: Мой прям такой шебутной, такой… Юла, а не ребёнок… Крутится, вертится.

Наташа: Что ж… Каждому своё, как говорится.

Любка: Твой-то спокойный.

Наташа: Ну да, как будто… лепит всё себе, рисует, стишки сочиняет…

Любка: Моему б… Отец говорит – надо в спорт определять.

Наташа: И то. Будет, как отец. Чем плохо?

Любка: Да ну… не знаю…

Входит, держась за стенку, растрёпанная, патлатая Машка.

Машка: Девки, опохмелиться нет?

Любка: Опять двадцать пять!

Машка: Да ладно, лучше помоги…

Любка: У меня нет.

Наташа: И правда, Маш, завязывала б… А то…

Машка: Ох, лихо, не могу…

Наташа наклоняется к своей тумбочке, достаёт чекушку, отдаёт Машке.

Наташа: В последний раз.

Машка: Ой, спасибка, спасла. (уходит, пошатываясь).

Любка: Зачем ты ей?

Наташа: Да ладно. Жалко мне её. К тому ж пьёт она тихо… А какой красавицею была.

Любка (тихо): Была.

Комната Машки. Старая мебель. Истрёпанный диван. На столике газета, закиданная пищевой шелухой. Машка, светлея лицом, открывает бутылку.

Машка: Ну, вот… хоть чуть-чуть… (нервно отпивает из горлышка). Ой (морщится)… первый глоток… Сейчас легче будет… Ненормальная я… И жизнь ненормальная. А ведь было, было… Куда всё… (пьёт). Второй глоток всегда легче. Закусить что ль? Хлеб должен был остаться… Сейчас, сейчас… Краски вспыхнут… Да. Вот – красная, лиловая… Да, когда же всё началось? Ступени бы припомнить, на каких спотыкалась… Нет, ничего не вспомню… Работа… Ха-ха… какая мура! Если б не Егор… И не сынок мой… Плачет… Где же ты, сынок? (пьёт).

Шум в коридоре. В дверь Машки стучат.

Любка: Машка, открой!

Машка (встрепенувшись): Сейчас, сейчас.

Вскакивает. Открывает.

Любка: Брат твой, Володька, шумит опять. Пускать его? Олег мой вон держит его в коридоре.

Машка (мертвея лицом): Не-а… Нужен он мне?! (кричит) Олег, выстави ты его. Что шляется?

Олег: Да, один момент. Слышь, пошёл отсюда, быстро…

Звуки возни. Хлопок двери.

Любка: С Олегом не забалуешь. Не зря ж – мастер спорта. Ну, Маха, вообще достал он – Володька твой. Ладно, ты тихая, а этот?

Машка (смущаясь): Прости меня… Нас…

Олег (проходя мимо открытой двери Машки): Ладно. Я его так тряханул, больше не сунется….

Комната Машки.

Машка (пьёт из горлышка): И ходит всё, ходит. Чего ему от меня надо? Ни денег у меня, ни водки… Самой не хватает… Спиваться в одиночку надо (смеётся).

Комната Олега и Любки. Добротно всё, основательно – шкафы, диваны. Любка возится у стола, накрывая. Сынок Витька стукает мячиком об пол.

Любка: Тише, сынок.

Олег: Да ладно, пусть шумит. Ему положено.

Любка: Пристраивай в спорт. Собирался же…

Олег: А то. Будет таким, как я – здоровым, сильным, ха-ха… сильным, как Союз наш Советский…

Любка: Ну, ты и скажешь то ж…

Олег: А чего? Сила – она сила и есть. Никто не переломит.

Любка: Вот Машка красавицей была – а как переломило.

Олег: Так то – красота. А я про силу! Не, сила - вещь… Сынок, бушь спортсменом – как папка?

Витька: Буду, пап…

Любка: А Володька этот, Машкин, надоел.

Олег: Да не переживай, не притащится больше. Так тряханул сизомордого…

Любка: Хорошо б.

Олег: Ладно, есть скоро?

Любка: Уже. Садитесь.

Рассаживаются за столом.

Олег: С хлебом, сынок, с хлебом…

Витька: Мне можно со сметаной?

Любка: С чем хочешь, сынок.

Витька: Пап, а я когда спортсменом буду?

Олег (жуя): Будешь, будешь, не переживай… Оглянуться не успеешь.

Комната Наташи и Саши. Тоже всё достаточно добротно, но ощутима разница с жильём Олега и Любки – много книг. За столом – Саша, Наташа, Антон - их сынок.

Антон: Прыг-скок, прыг-скок, вот и вышел малышок…

Наташа: Ешь, сынок, не балуйся.

Антон: Я не балуюсь, я сочиняю стишок.

Саша: Это чудесно, что сочиняешь… но ведь и поесть не помешает, а?

Антон: Мам, можно я хлеб не буду?

Саша: Нельзя без хлеба, Тоша. В нём сила.

Антон: А что такое сила?

Саша: Сила? Ха-ха… Нечто определяющее жизнь.

Антон: А в стихах она есть?

Саша: Это, смотря в каких.

Антон: А в моих?

Наташа: Картошки тебе ещё подложить?

Антон: Не-а… Мне интересно про силу. И про стишки.

Саша: Будешь плохо есть – не будет силы. В том числе – и на стишки.

Антон: Не видали малышка? Это – любителя творожка? Ага, и ещё пирожка… Не, не видали пока…

Кухня. Машка у плиты

Машка: Яичницу сделаю… Или супчику сварить? Не супчик не помню, как варить… Ещё б чекушку, а то… Хлеб остался…

Любка заходит с грязной посудой.

Любка: Машка, ты всё сожжёшь…

Машка: Не-а… Было вам от меня что-то плохое, а? Было хоть раз?

Любка (сваливая посуду в раковину): Всё равно осторожней. Чекушку-то уж приняла.

Машка (покаянно): Приняла…

Любка: Ну, вот. Чего хотела-то?

Машка: Яишню.

Любка: У тебя, небось, и яиц-то нет…

Машка: А и верно… Откуда им… и денег нет…

Мальчик Антон заносит на кухню тарелки. Ставит около раковины.

Антон: А я слышал ваш разговор. Тётя Маш, это ничего, что у тебя денег нет. Когда я вырасту, и напишу про вас всех – у тебя всё будет, всё – красота, деньги… И у вас, тётя Люба…

Любка: Ох ты, и как же ты нас опишешь?

Антон: Не знаю… В стихах… а, может быть, в прозе…

Машка (плача): Спасибо, мальчик. Вот здорово будет…

Любка: Ха-ха!

Антон: И про то напишу, тётя Маша, как вы мне конфеты всегда дарили. Ну, когда на фабрике работали. И про всё вообще.

Любка: Эх, мечтатель… Моему бы так…

Машка: Напишет, я верю. И будем мы все там – в повести, или поэме – добрыми, добрыми, красивыми, красивыми…

Свет изменяется, как будто. Кухня видна точно через бутылочное стекло – предметы закруглённо-плавно плывут в неизвестную реальность. Взрослый человек, бывший когда-то мальчиком Антоном.

Антон: Они живут во мне – и растрёпанная алкоголичка Машка – добрая, тихая, бывшая некогда красавицей, и… что с ней случилось, почему стала пить? Я так и не узнал… И крепенькая хозяйственная Любка со своим горообразным мужем Олегом – мастером спорта по толканию ядра, и Витька их, гонявший по коммунальному коридору на трёхколёсном велосипеде… Они живут во мне – пестро, шумно, иногда тихо… И брат Машки – Володька – заходит, в обтёрханном пальто вечно, иногда добро-слезливый, он говорил, помню: «Подарить игру тебе хотел, да… делась куда-то…» Он заходил, пока Олег не выкинул его…

Я не буду о своём отце – потрясающем, замечательном, и о смерти его, а мне было всего 18, и он – тогда 52-летний – казался пожившим, а теперь, когда я и сам подошёл к 50-летию, я понимаю, насколько это мало, почти ничто, особенно для яркого интеллектуала, каким был папа.

Прошлое колышется взмывами огня, и вот вижу на кухне – огромной, почти как зала музея – собираются персонажи, и Любка весело тараторит что-то, а Машка, ещё не пьющая, отвечает ей, смеясь… Телефон звонит. Кто подходит?

Олег(подходит к телефону): Да! Здоров, Егор. Кто? Я участвую, конечно. А ты сомневался? Ха-ха… Ладно, не бэ, я не подведу. (вешает трубку, кричит в сторону кухни) Любк, а Любк, Егорка сомневается, что я первое место возьму…

Взрослый Антон, одиноко стоящий в кухне: Я не знаю, выиграл ли он… И… пусть он казался больно шумным, примитивным, чего бы я ни дал сейчас, чтобы вновь услышать куски разговора, ставшие минуткой моего детства…

Я не знаю почти ничего о тех людях, но… музыка звучит…»

Комната Олега и Любки. За столом – Олег, Любка, Саша, Наташа, Машка. Звучит музыка.

Олег: Ну, ещё по одной?

Любка: Маш, ты как?

Машка: А ничего. Вы извините меня, если что не так…

Саша: Да брось ты, всё в порядке. Ну, съехала немного жизнь набок – выровняется, не сомневайся.

Любка: Точно. Давай я тебе салатика положу. Или селёдку под шубой.

Машка: Спасибо… Я и закусывать отвыкла.

Олег: Вот это плохо. Надо есть, а то откуда ж сил набраться…

Наташа: Вы не понимаете…

Все оборачиваются к ней.

Наташа: Главное – что музыка звучит.

Музыка звучит – красиво, плавно. Люди замирают, слушая её. Снова кухня – призрачная почти: кухня воспоминаний.

Антон: Я даже не знаю, живы ли эти люди, или как отец… Едва ли жизнь Машки выровнялась. А Витька вполне мог стать мастером спорта, как Олег – ведь и мальчишкой крепышом был. Музыка звучит, я слышу её, и то, что я не написал об этих людях, как обещал когда-то Машке и Любке – ничего, ничего… ведь каждый пишет тексты своих судеб, каждый-каждый, даже не зная об этом, даже не слыша музыки, которая звучит – звучит всегда, нежно, плавно…

Александр Балтин


Коментарии

Маразмеря Крайгород Очень знакомая музыка...Спасибо!

Добавить Ваш комментарий


Loading...

Вам будет интересно: