Владимир Высоцкий: неистовый голос, который потрясал толпу

Памяти Владимира Высоцкого
Памяти Владимира Высоцкого

…25 июля 1980 года умер Владимир Высоцкий…

Когда отмечается юбилей известного в стране человека, обычно люди сравнивают такое событие со своими личными или семейными датами. Вспоминают, грустят – эх, было время, да сквозь песок утекло. А какой народ тогда жил! Как работал, как любил, как пел и как смерти не боялся!

Семидесятилетие Владимира Высоцкого всколыхнуло и мою память. Что же такое особенное, близкое роднит и объединяет меня с этим человеком? Что? Мне ни разу не удалось попасть на его концерты, хотя в Самару он приезжал. Фильмы с его участием смотрела всегда с внутренней дрожью, ликованием и печалью. Еще тогда мне казалось, что такие, как Володя, долго не живут.

Почему-то рядом с ним мне виделся образ моего отца. Наверное, скорее всего, потому, что он воевал, а у Высоцкого такие потрясающие, бьющие в самое сердечное сплетение песни. И даже не песни, а баллады, сказания, гимны, реквиемы… «На братских могилах не ставят крестов, и вдовы на них не рыдают…». А какой щемящей грустью наполнена его песня-посвящение «Он не вернулся из боя»!

В ту пору я часто встречалась с фронтовиками, готовила материалы об их жизни, фронтовых испытаниях. И, чтобы настроиться на боевой лад, перед тем, как браться за перо, включала старенькую «Дайну», и с заезженных пленок звучал и звучал его хриплый, натужно-протяжный голос. Голос-набат, похожий порой своей интонацией на голос нашей деревенской плакальщицы Андриановны, папиной старшей сестры. Муж ее Николай погиб в первый же месяц войны, оставив на ее руках четверых детей. Когда в дома односельчан приходили похоронки, а хоронить было некого, тогда приходила Андриановна и вместе с домочадцами оплакивала убиенного, горюя и о своем солдате.

«Наши мертвые нас не оставят в беде, Наши павшие - как часовые... Отражается небо в лесу и в воде, - И деревья стоят голубые...» - этим четверостишьем открывался мой репортаж, посвященный скорбной дате - очередной годовщине начала Великой Отечественной войны. Он так и назывался «Они не вернулись из боя…» Тогда я писала: «Строки этой знаменитой, до боли щемящей песни Владимира Высоцкого вспоминались в эти дни не только нами, молодыми, не только теми, кто прошел войну. Они, мне кажется, звучали в полный голос, как поминальная молитва в этот скорбный день нашей благодарной Памяти по убиенным на полях брани».

Листаю сборник стихов и песен этого талантливого композитора, поэта и певца, и меня буквально притягивают к себе строки его военной тематики. Откуда в этом человеке, которого военное лихолетье задело только краешком, такая провидческая сила, такая неистовая молитва за тех, кто не смог вернуться из боя, кто шел в смертельную атаку в штрафных батальонах?! Он знал наверняка и предсказал своими стихами – придет время, и мы с горечью скажем его же словами:- «Мы не успели, не успели оглянуться, а сыновья, а сыновья уходят в бой».

Еще эпизод, связанный с именем Высоцкого. Казань.1974 год. Сдаем госэкзамен по немецкому языку. Слава Богу, свалили! На радостях идем в общагу пединститута, где квартирует мой коллега и сокурсник Виктор Котов. Берем водочки, селедку, картошка в мундире уже доходит в закопченной кастрюльке. Усаживаемся вокруг стола. Ну, по первой! Мне – душистого чаю, другого покрепче нельзя. Ношу под сердцем своего первенького. И солененькое тоже куплено по моей просьбе.

Вдруг Виктор срывается, врубает радиоприемник. Загадочно улыбаясь, ставит на диск небольшую пластинку. «Кто сказал, что земля умерла, нет, она затаилась на время…» - под эти рвущую сердце мелодию мы просидели всю ночь. Пели вместе с Володей. Вспоминали другие его песни, роли, что-то еще очень важное, связанное с его именем.

Накануне мы всем курсом журотделения КГУ побывали в Доме молодежи на концерте Евгения Клячкина, ленинградского барда. О, как тогда мы его слушали, как внимали его песням, в чем-то перекликающимся с песнями Высоцкого! Тогда Женя тоже был не в фаворе, и это роднило, сближало двух талантливых исполнителей, поэтов и композиторов. Может быть, с той поры и просочилась в память старшего сына энергетика бардовских песен, оттого влажнеют его глаза, когда слушает наши старые магнитофонные записи.

…Москва 80-х годов. Очереди везде и буквально за всем. Покупаем обои для квартиры, которую мы только что получили, как многодетная семья. Тут же отправляем рулоны по почте, и раскрепощенные выходим на улицу. Из динамика «Икаруса» доносится голос экскурсовода. Ага! До поезда мы еще успеем покататься по столичным достопримечательностям. Но, оказывается, нас везут только на Ваганьковское кладбище. Кто-то поясняет, что как раз туда и надо ехать ради того, чтобы побыть на могиле Высоцкого. Почти в сумерках добираемся до места, заранее сожалея о том, что наверняка похоронен где-нибудь в глубине кладбища, и мы можем не успеть…

Обычные ворота с массивными кирпичными оштукатуренными столбами. Какая-то пристройка, куда рабочие в этот вечерний час сносили метлы, лопаты. Тишина. Покой. Пестрой разномастной толпой вываливаемся из автобуса и… замираем. Неподалеку от входа гора цветов, почему-то очень много гладиолусов, нежно-розовых, алых. Не только могильных холмик, но и рядом, метра на два все укрыто цветочным покрывалом. И над всем этим убранством его темная фигура. Поэта. Певца. Музыканта. Человека.

Сначала показалось,- тело его сдерживают плотные, струящиеся пелены. Как Христа… И лицо его, успокоенное, вроде бы не протестует… И все же, все же… Глубокая складка между бровей, губы, изогнутые в полуулыбке или недопетой фразе, кажущаяся смиренность… Нет! Он и тут себя не сдержит, не притаится в сладко-липких стишонках, чтобы угодить тем, кто наверху, кто смертельно его боялся все двадцать лет, пока он жил, говорил, играл, пел, творил Правду и только Правду.

У нас не было цветов. У нас не было времени, чтобы подольше побыть там, с ним рядом. И в суете будней, а затем и лет могла стереться из памяти эта картина, ан, нет, бьется в памяти упрямой ниточкой.

Он умер в таком же возрасте, как и мой отец. Он ровесник одной из моих старших сестер, которая по характеру во многом схожа с Володей Высоцким. Прямодушная и горячая в делах и работе, очень музыкальная и чуткая к чужой беде. С его песнями уходил на службу мой брат-двойняшка Коля. Там, с гитарой-неразлучницей, ему легче служилось и работалось вместе с друзьями - стройбатовцами на сооружении корпусов ВАЗа. Наблюдая как-то за его игрой, отметила интересную деталь - он бьет по струнам в манере Высоцкого. Только голос у брата звучит более певуче, звонче, и песни его он исполняет на свой манер.

Странная штука. Хороший человек всегда кого-нибудь тебе напоминает, оттого становится ближе и понятней. Так вот, были у меня двоюродные братья, те самые дети убитого на войне солдата Николая Мамонова и вдовы-причитальщицы Прасковьи Андриановны, которые после армейской службы привезли в деревню песни Высоцкого. И пели они их, как народные.

И мы их разучивали, когда ехали гурьбой на сенокос. Там, в полуденной дреме, после жаркой работы звенели в тени ветел гитара и голоса Володи и Пети - моих певучих деревенских бардов. «Что-то кони мне попались приверрредливые…» - выводили они с хрипотцой. Наш колхозный конюх, фронтовик дядя Ваня Чеканов, шкондыляя на деревянной ноге вокруг коновязи, умильно поглядывал на приморенных зноем коняшек и незлобиво возражал: «Можа, у вас они привередливые, а мои смирные. Пойте, пойте, робяты, уж больно за душу берет, язви ее. Слезу прошибает!»

Антонида Бердникова


Коментарии

Алексей Крайгород Жалко,что Владимир Семёнович Высоцкий ушёл из

Добавить Ваш комментарий


Loading...

Вам будет интересно: