другие авторы


Запах ванили

Оленька – гламурная стильная девочка: ноги от ушей, тонкая талия, высокая грудь, водопад блестящих волос, сигаретный дым, шлейф дорогих духов, звонкий смех, сексуальная хрипотца в голосе – прямо портрет маслом. Мама учительница, папа умер. Оля в семнадцать лет уехала из родительского дома, поступила в университет, сняла квартиру, адаптировалась к жизни в Новосибирске.

Лучшая подруга Юля (Юльча) была всегда рядом - с первого класса они сидели за одной партой, а теперь поступили на один и тот же факультет. Девчонки сразу бросались в глаза – высокие, стройные. Юля блондинка, Оленька – брюнетка, выгодный контраст. Толпы мальчишек слетались, как мухи на мед, и кружили вокруг первокурсниц, а те только отмахивались от надоедливых поклонников.

Как известно синхронность редко бывает естественной. Вот и первое серьезное чувство сначала пришло к Юльче. Любовь, в виде красавца с пятого курса Сашки, подкралась незаметно и накрыла с головой. Юля кружилась в фейерверке страсти, а Оленька с завистью наблюдала за подругой. Зависть, как известно, делится на черную и белую, но вот как провести границу между светом и тьмой? Редко кому удается балансировать и не упасть в пропасть черного чувства. Оленьке удалось! Ну, позавидовала, ну, посплетничала, но так, не во вред подруге. Днем девушки на занятиях, вечером Юля в кафе с Шуриком, а Оля на диване с книжкой. Ну и ночью горячие обсуждения, планы на жизнь – все секреты по карманам.


Запах ванили (Продолжение)

Снежинки, как мошки, кружились в свете машинных фар, Саша старался ехать медленно, мало ли что может случиться в дороге. Береженного, как известно, бог бережет. Выехали за город, городскую картину сменила стена леса вдоль дороги. Вдруг машина дернулась и заглохла. Саша осторожно съехал на обочину, Оля открыла глаза:

- Что случилось? Бензин?

- Не похоже, недавно заправился. Машина – рухлядь. Давно бы поменял, были бы деньги. Посиди, пойду, посмотрю, что там.


Переходный период

- Давай нарядим ёлку? – предложил Матвей, усаживаясь рядом со мной.

- Ты от скуки совсем рехнулся, Мотя, - ответила я, переворачиваясь на живот и подставляя солнцу спину.

- Расстегни мне лифчик, чтобы не было белой полосы.


Переходный период (Продолжение)

Что было потом? А потом Матвей исчез на целую неделю. Никто из наших общих знакомых не знал, куда? Я звонила по всем известным телефонам. На работе сухо поинтересовались, кто ему я. Что ответить? Сказала – «знакомая». Ответили, что «информация закрытая». Домашний телефон выдает длинные гудки. Мобильный – ровным голосом сообщает, что «абонент не абонент». Со мной так не обходился ни один из моих немногочисленных поклонников, начиная со школьной привязанности Вадика. Наоборот, я сама обожала устраивать «проверку чувств» - пропадала из поля видимости молодого человека, ввергая его в растерянность, даже в панику. С удовольствием собирала доклады родственников и верных подруг: «приходил», «звонил», «беспокоится, просит перезвонить» и т.д. Нынче мне же досталось по макушке другим концом этой палки. Верно говорят: как аукнется, так и …

Через семь дней, когда я была готова на всё, чтобы прояснить ситуацию, Матвей позвонил сам, поздно вечером. Говорит, как ни в чем ни бывало:

- Привет, Любаша. Я ужасно соскучился по твоим изумрудным глазам.


Ведьма

Практика моя в Баргузинском леспромхозе началась с грандиозной пьянки, а продолжилась ломовой работой на лесоповале. В недоброе утро тракторист Филиппенко слишком резко дернул счокерованные хлысты, и одна из вершин оторвалась. Выпущенный, точно из тугого лука, обрубок дерева метровой длины угодил мне прямо в голову. Очнулся я уже в вахтовом вагончике. О работе в таком состоянии не было и речи, но и лишний иждивенец в тайге никому не нужен. С ближайшим лесовозом меня спровадили в Лебяжье. Именно там, в домике старухи Максимовны, у которой я снимал угол, произошла самая странная встреча в моей жизни.

Первый день вынужденного отдыха я просто отлеживался, пытаясь глядеть в окно, за которым набирала силу весна. Но весна перед моими глазами расплывалась – сотрясение мозга давало о себе знать. А наутро второго дня Максимовна, не в силах смотреть на мои мучения, отправилась за знахаркой (к доктору идти было нельзя: травма на производстве – со всех премию снимут, а я все же не совсем пропащий эгоист). Вернулась через два часа изрядно навеселе и сказала, что скоро Ведьма будет. Она называла ее Ведьмой, а настоящего имени не упоминала.

В обед, когда я пытался выпить хотя бы бульончик, который мне сварила хозяйка, дверь избы неожиданно растворилась. Даже Максимовна, которая прожила в этом доме все свои 80 с лишним лет, проходя в сенях, что-нибудь задевала, громыхала сапогами, ведрами, роняла коромысло с гвоздя. А тут, будто ветром дверь распахнуло. Через порог из темноты сеней шагнула женщина. Максимовна, как увидала ее, сразу же засобиралась в сельпо – суетливо похватала авоськи, тертый кошель и пулей вылетела на улицу.