женская психология


Чудеса случаются! (почти новогодняя сказка)

Я, наверное, как и все, очень люблю новогодний праздник. Всегда жду чего-то радостного, чуда что ли. Загадываю желание и, признаюсь, что даже записываю его на бумажке, а, когда начинают бить куранты, сжигаю, бросаю в шампанское и пью. Примета ведь такая - желание сбудется.

А в эту новогоднюю ночь мне не хотелось ни шампанского, ни что-то загадывать – вообще ничего не хотелось – такое было настроение отвратительное. Честно говоря, даже жить не хотелось. Дело в том, что я поссорилась накануне со своим любимым человеком.

Из-за чего ссора случилась, я даже вспоминать не хочу, но все было так плохо. Он сказал, что больше не хочет продолжать со мной отношения, и ушел. Я сначала просто злилась, а потом вдруг ощутила такую пустоту и тоску, что это словами не рассказать.


Обратная сторона ответственности

Елену в нашей компании еще со студенческих пор называли «мать-кормилица». Те, кто не знал ее так хорошо, как мы, услышав это, удивлялся, как тоненькая хрупкая, нежная девушка могла заработать такое прозвище. Но мы все, ее близкие друзья, вкладывали в эти слова большой смысл.

Лена, и правда, для многих молодых девчонок и даже для ребят, оторванных от дома, в нашем общежитии была, чуть ли не родной матерью. Она как клуша заботилась обо всех, кто попадал в ее поле зрения, первая бросалась на помощь, если что-то случалось. Ей можно было доверить любой секрет, и никто никогда о нем не узнавал. Она со всем жаром своей большой души опекала, помогала, контролировала, учила тех, кто в этом нуждался и даже тех, кому это было не особенно и нужно.

Елена обладала каким-то невероятным чувством ответственности за все, что происходило с ней и с ее окружением. Иногда ее постоянное участие в наших делах начинало раздражать, напрягать и даже злить. Были даже ссоры, в пылу которых кто-то из опекаемых кричал и требовал оставить его в покое, дать жить своей жизнью. Ольга обижалась, отходила в сторону, но ненадолго…


Прочь, несчастья!

Если пристальнее взглянуть и правдивее прикинуть, то так и выходит, что горя нынче у каждого предостаточно… Да его просто в избытке! И прилепляется это горе с большой лёгкостью к любой семье, даже не присматриваясь. Приглядитесь повнимательнее к тому, к другому, третьему... И ведь с сожалением скажешь: «В этой семье… всё неважно. А здесь… и того хуже». Любого может сшибить беда, делая людей «горемыками». И… «горетыками» их делая.

«Горемыки» - мыкаются со своим горем, как с писаной торбой, ища пристанища и понимания от любого и каждого. Кого «горетыками» назвала, те во все двери тычутся, опять же со своим горем, выхода не обнаруживая.

О, забыла включить в эту выстроенную конструкцию еще и «прихваченных» горем. Название или понятие, тоже весьма своеобразное. Я бы их еще «горезаливателями» обозвала. Это все те, кто свои душевные и физические боли зельем заливают. Ну, а как еще им вырваться, выкарабкаться, выковырять, вытащить себя из навалившейся депрессии? Когда оказываешься на мели, тогда и приходят самые глубокие мысли. И по их же индивидуальному понятию расстаться с навалившимися несчастьями можно только заливкой наливки. По их представлению только спиртным можно поднять или заглушить любой настрой.


Интеллигент

Однако задала я мысленно себе этот вопрос и тут же сама на него ответила:- «Этот интеллигент, наверное, что-то и понимает и, вполне возможно, многого стоит, но это только в том случае, когда наш женский «собрат» возжелал так о нём думать». Так и я попалась на эту удочку: однажды размечталась и даже надежду, видите ли, внутри себя разместила относительно его значимости.

Да, вот так, оказывается, бывает в жизни. Жила себе женщина, жила. Спокойно вроде бы жила, без всяких там стрессов и треволнений, и на тебе - размечталась! Зачем? Почему? На кой это всё нужно было? Да потому, что уж очень устала она вечно сокрушаться и разочаровываться. Захотела, наконец, чего-то устойчивого эта женщина, и потому взяла и напридумывала себе всякого душещипательного бреда про него – про мужчину.

Но ведь наперёд ясно, что надолго её с этаким-то бредом не хватит. Нежданно-негаданно настанет в её жизни такой момент, когда больше уже не захочется ей столько разного и хорошего про него придумывать. Устанет она с собой бороться за его значимость, надутую, как пузырь мыльный, своим же собственным воображением. И вот, наконец, решится она задать такому дутому интеллигенту ряд интересующих её, вполне жизненных вопросов – из тех, что не в глаз, а прямо в лоб.


На лазурном берегу...

Они дружили с первого класса - три неразлучных, закадычных друга. Затем дружба продолжилась в институте. После окончания учебы жизнь развела их, но отпуск они проводили всегда вместе. И хотя возраст приближался уже к тридцати годам, жениться не торопились - их вполне устраивала беззаботная, холостяцкая жизнь.

Отпуск друзья старались проводить на берегу моря. Им нравилось отдыхать дикарями. А чтобы не скучать, приглашали в поездку молодых, не очень притязательных девушек, заранее предупреждая, что знакомство продлится только на время отпуска. Знакомясь, часто придумывали вымышленные имена, и были не уверены, что девушки называли себя настоящими именами. А после отпуска расставались без всяких обязательств и продолжения знакомства, тщательно заботясь, чтобы от такой любви не остались ненужные последствия.

В тот год все сразу как-то не заладилось. Антон долго не мог уйти в отпуск. Друзья торопили, время шло, все ждали только его. Наконец, удалось вырваться. Они мчались к морю, подгоняя машины, почти не отдыхая. Девушек решили найти на месте.